Судя по имеющимся данным, на настоящий момент в ЕС нет единого мнения на данный вопрос, лоббисты режима активно продвигают идею освобождения без реабилитации, как достаточного условия для улучшения отношений, снятия санкций, возможно выдачи очередной порции кредитов и/или реструктурирования имеющейся задолженности, мотивируя это бесперспективностью продолжения санкционной политики, необходимостью «спасения не Лукашенко, но Беларуси, от удушения в объятьях России», активно продвигая идею трансформации режима через втягивание во взаимодействие в различные совместные программы. Снятие запрета на въёзд Макея в страны ЕС представляется логичным первым шагом в данной модели. Если оно произойдёт в краткосрочной перспективе, то будет служить подтверждением правильности данного анализа .

Освобождение политзк без реабилитации, при условии что это позволит разблокировать отношения с ЕС, будет однозначной победой режима, МИДа РБ и лично министра иностранных дел. Никакие тактические выгоды, скорее призрачные, вызванные эмоциональной оценкой не перекрывают и сотой доли стратегического ущерба для дем. движения и всего общества в целом. Снятие санкций при освобождение без реабилитации позволит Лукашенко повторять цикл взятие — освобождение политзаключённых (а по сути заложников) и в будущем. Одновременно, если это позволит получить доступ к кредитам, вполне уместно будет говорить о разработки в Беларуси совершенно инновационной бизнес схемы позволяющей торговать заложниками (политзаключёнными), ресурс которых практически не исчерпаем и возобновляем, с прибылью в сотни, если не в тысячи раз превосходящей нормы прибыли для таких сфер как наркоторговля, игорный бизнес или торговля оружием.

Если ЕС «забудет» про требование реабилитации, ограничившись только освобождением, это послужит очередным подтверждением того, что евробюрократы на уровне действий, а не деклараций, не воспринимают беларуссов как европейцев, а рассматривают нас как людей второго сорта, не заслуживающих жить по общеевропейским правилам, фактически как унтерменшей времён второй мировой войны, а также шагом ЕС направленных на укрепление и сохранение режима существующего в Беларуси, как отвечающего истинным, а не декларируемым интересам ЕС.

В данной ситуации, несмотря на скорее негативный вероятный сценарий развития событий, проактивная позиция дем. сил могла бы повлиять то, какую позицию займёт Европа. В противном случае, останется ждать новостей, готовясь в «воздух чепчики бросать» и заявлять о очередной моральной победе.

Очевидно что в настоящее время наивно ожидать объединения дем. сил в общенациональном масштабе, в то же время, опыт «Вильнюсского меморандума» доказывает что согласованная позиция, хотя бы по одному вопросу достижима. Совместное заявления максимально возможного по количеству присоединившихся к нему партий, движений, общественных организаций, представителей ГО, с призывом к ЕС помнить о многократно повторявшейся формуле разблокирования отношений с режимом, предполагавшей «Освобождение и реабилитацию политзаключённых», как первое и совершенно необходимое условие для улучшения отношений, могло бы нейтрализовать усилия лоббистов режима в Европе. Очень важным шагом, позволяющим хотя бы начать процесс девиктимизации сознания граждан Беларуси, было бы распространение реабилитации не только на тех кто в данный момент находится в заключении, но и на тех кто вышел раннее, был амнистирован, помилован, полностью отбыл срок заключения и т.п.

Освобождение без реабилитации это просто перезапуск цикла освобождение политзк — оттепель — поверхностная либерализация — кредиты с запада — выборы — «закручивание гаек», посадки новых политзк.

Возможно ли, что подобная постановка вопроса затормозит, отодвинет момент освобождения политзк ? Да возможно, скорее всего именно так и будет. Но только добившись не только освобождения, но и реабилитации политзаключённых, что вполне реально, так как в ЕС в данный момент, судя по всему, нет единого мнения по этому вопросу, и подобное заявление демократических и патриотических сил Беларуси может склонить чашу весов в сторону проведения ЕС последовательной политики, можно надеется не просто заменить одних «сидельцев» следующей партией, как было до сих пор, но сдвинуть ситуацию в Беларуси с мёртвой точки, начать реальное движение к изменению ситуации в стране, восстановлению законности, прекращению фактически идущей последние 18 лет «холодной гражданской войны».

Есть ли у меня надежда на то, что основные силы в оппозиции не то что примут подобное заявление, обращение и т.п., а хотя бы обсудят данную проблему ? Конечно нет, я не настолько наивен, чтобы на это рассчитывать. Я пишу этот текст для тех вероятно нескольких десятков, в лучшем случае нескольких сотен читателей, для того чтобы они задумались, вовсе не обязательно соглашаясь с моими выводами, о истинной роли и позиции Европы в происходящем в нашей стране, оценивая эту позицию не по безусловно правильным заявлениям, позитивным намерениям, красивым декларациям, но по реальным действиям. Res plus valent, quam verba — Дела важнее слов, как говорили в древнем ЕС.

Дмитрий Щигельский 22.03.2013 г.

Гражданам разрешается участие в бессмысленных голосованиях, подписание писем и болтовня в интернете. Но условия нашей жизни при этом остаются неизменными. Мы можем размахивать плакатами с тротуара и хлопать в ладоши  сколь угодно громко.

Есть множество ненасильственных способов публично выразить своё недовольство. Но когда всё уже сказано и сделано, мы вновь сталкиваемся с унизительной и продажной реальностью, что сделать мы ничего не можем.

Нас убивают, садят в тюрьмы, нас штрафуют, выгоняют с работы, запугивают, заставляют иммигрировать из страны – мы ничего не можем сделать, чтобы противостоять этому беспределу цепных псов фашистского режима.

Нам остается только мстить, причем мстить так , чтобы самому не подставится , мстить как можно больше и как можно дольше, мстить за Беларусь, за Родину , за своих близких, за наших друзей.

Сильная зависимость общественного порядка от многочисленного класса эксплуатируемых и маргинализированных граждан даёт множество возможностей для восстания против него. Диктатуре, чтобы существовать, нужен не только человеческий труд, нужны мы, граждане Беларуси,  чтобы создавать и обеспечивать её материальную инфраструктуру, исполнять её законы, соглашаться и поддерживать её замыслы.

В конечном итоге, именно мы позволяем диктатуре существовать. Государство нуждается в дорогах, зданиях, транспорте, информационных технологиях, вооружениях и системах слежения, чтобы жить. Диктатуре требуется всё то же самое для эффективной циркуляции труда и товаров, добычи ресурсов и эксплуатации.

Эта инфраструктура укрепляет контроль и эксплуатацию, одновременно делая диктатуру уязвимой. Эта уязвимость – шанс для нашей победы. Для нас вопрос того, как действовать, является жизненно важным.

Политологи — методисты, различные исследователи  во всевозможных фондах  и институтах скрывают  реальную  историю, задвигают на задний план и сознательно отделяют сопротивление режиму от неповиновения.

В различных аналитических материалах,  представляемых  для граждан Беларуси, абсолютно отсутствует  анализ того, что происходит  с протестным движением, когда  средства  не насильственного сопротивления  не дают никакого  результата.

Неужели никто до сих пор,  никто  из местных аналитиков не подсказал  оппозиционно настроенным гражданам, что  их дальнейшая ненасильственная  деятельность  является  абсолютно бесполезной и надо переходить к более решительным действиям. А может эти аналитики все прекрасно знают, но продолжают нас толкать, на все возможные митинги и демонстрации, выборы и праймериз, на  революции в социальных сетях… Зачем?

А ведь средства,  которые смогут разрушить любую диктатуру есть и  придумано оно  тысячи лет назад, это средство  общеизвестно и  общедоступно, его может применять каждый, любой гражданин и для этого ему не нужны ни партии,  ни общественные  объединения  никто – достаточно его самого, простого  гражданина  Беларуси.

Один из старейших и наиболее разрушительных видов восстания – саботаж. Для большей ясности, я определяю саботаж как обдуманный поступок разрушения или нанесения ущерба вещественным структурам власти.

От повреждения оборудования на рабочем месте и разрушения индустриальных конструкций посредством гаечного ключа, до разбитых камнем окон банка, мехового салона, ментовки или повреждения автомобиля пособника режима.

Или, от забитого гвоздя в ствол дерева,  для поломки лесопилки, до воткнутого куска арматуры на хлебном поле, для вывода из строя зерноуборочного комбайна – всюду саботаж стал основным и широчайше распространённым инструментом социальной борьбы тогда когда  методы ненасильственного сопротивления полностью властями  подавлены.

Как бы то ни было, потенциал разрушительного прямого действия кроется в возможности практиковать его индивидуально — что более предпочтительно или в группе, без какой-либо необходимости создавать формальную организацию, иерархию или согласовывать свои действия в рамках какой-либо кампании.

Саботаж, как и любая другая тактика, легко осуществим, вследствие чего возрастёт возможность его широкого распространения. Это распространение метко бьёт по структурам власти, поскольку невозможно выставить охрану на каждом хлебном поле, на каждом километре дороги и возле каждой линии электропередачи. Саботаж может использовать каждый, желающий его применить в любой ситуации и любом месте. Для этого не нужно никаких специальных навыков, лишь инициатива. Новости о саботаже трудно найти, так как они скрываются и отрицаются диктатурой. Однако есть замечательные примеры саботажа, которые я  хотел бы изучить. Их список не полный, и представляет из себя подборку наиболее значимых примеров.

Всеобщая атака: «Shell» и борьба против апартеида

В Европе середины 1980-х волна саботажа захватила компанию «Shell Oil», причиной которой было её экономическое сотрудничество с правительством ЮАР и участие в политике апартеида. Многочисленные акты саботажа прошли в Германии, Голландии и Швеции в 1986-1988 гг. Заправки «Shell» были забросаны зажигательными бомбами и краской в дополнение к обрезанию бензиновых шлангов и повреждению бензобаков и кассовых аппаратов. Эти акции были проведены анонимными группами людей, действующих в знак солидарности с социальной борьбой в ЮАР. В то время как международный бойкот Shell развернулся по всему миру, будет интересно отметить, что в 1986 году пресс-атташе Shell Дании заявил, что бойкот не имел особых экономических последствий, тогда как саботаж стоил им куда больших денег.

Очевидно, что это была тотальная атака против одной из основ капиталистической эксплуатации. Эти атаки было несложно осуществить, они требовали лишь самых простых приспособлений и воли к действию, что облегчило их широкое распространение далеко за пределы эпицентра борьбы с апартеидом. Эти акты саботажа провели чёткую параллель с капиталистическим бизнесом, осуществляемом в одном месте, но планируемом и управляемом из другого.

Атака долгоносиков! Власть и её враги в Миннесоте.

Весьма интересный пример саботажа имел место в Западной Миннесоте в конце 70-х. В это время индустрия электричества искала дополнительные возможности эксплуатации угольных ресурсов на западе страны, чтобы удовлетворить энергетические запросы мегаполисов. Один из подобных проектов предполагал добычу угля открытым способом и строительство генераторной установки в Северной Дакоте, а затем строительство линии напряжения в 435 миль длиной, чтобы снабдить энергией пригородные зоны вокруг Миннеаполиса и Сент-Пола, штат Миннесота. Чего не ожидала электро-индустрия и государственные учреждения, так это противодействия, встретившего эти планы. Фермеры, проживавшие вдоль предполагаемого маршрута ЛЭП, рассматривали этот проект как потерю своих земель в угоду урбанистическим центрам, страдающим энергетическим голодом. Власти планировали провести линию шириной в 160 футов сквозь их поля и возвести там 180-футовые вышки для проводов. Ко всем этому прибавился страх ущерба здоровью из-за электромагнитного излучения от тока, бегущего по кабелю.

После того, как фермеры предприняли длительную и, в конечном счёте, безрезультатную легальную кампанию, чтобы остановить строительство ЛЭП, стало ясно, что правительству плевать на все контраргументы. Вполне ожидаемым итогом стало то, что фермерам разрешили лишь посылать запросы, чтобы строительство велось на землях кого-нибудь другого. В то же время, неудавшийся диалог с государством помог создать связи между людьми, недовольными его планами. В 1977 году, когда власти доделали и ратифицировали проект, геодезисты и монтажные бригады приступили к работе по строительству линии, но сотни крестьян встали у них на пути. Зимой 1978 года, длившиеся неделями столкновения в полях, заставили губернатора послать половину дорожных патрулей Миннесоты охранять бригады электрических компаний. Ещё более впечатляющей была волна саботажа против инфраструктуры ЛЭП. В течение двух лет было опрокинуто 14 башен и уничтожено около 10 000 изоляторов. Акции были подписаны названием «Громовые Долгоносики» (Bolt Weevils), используемым автономными индивидами, производившими эти атаки. Представители электро-индустрии называли это «вандализмом», фермеры – саботажем, данная тактика стяжала огромную поддержку местных общин. В течение этого времени никто не был арестован, несмотря на то, что энергетические компании нанимали частных детективов. Полиция патрулировала сельскую местность на вертолётах, но оказалась не в состоянии остановить волну саботажа. Летом 1980 года, энергетические компании были вынуждены передать собственность на ЛЭП правительству США, чтобы избежать дальнейшего экономического ущерба, наносимого актами саботажа и оплатой систем безопасности. То, что после этого манёвра, дело оказалось в ведении Федерального Бюро Расследований, не удержало людей от продолжения атак. Пятнадцатая башня рухнула тогда же, в канун Нового Года. Тот факт, что никто не был арестован показателен. Очевидно, что государство оказалось неспособно предотвратить распространение практики саботажа, благодаря тому, что его может осуществлять кто угодно и где угодно даже в полях Миннесоты.

Разрушай то, что разрушает тебя: антиядерное движение в Италии.

 Также в начале 80-х множество абсолютно автономных актов саботажа нанесли удар по ядерной индустрии Италии. Эти действия были одним из проявлений более широкого социального движения против проектов атомной энергетики, набиравших силу и размах в Европе. Данные акции, по самой своей сути, отвергли реформистские стратегию и тактику, используемые как форма протеста антивоенными, экологическими и религиозными организациями. В отличие от этих групп, критика ядерной энергетики и её связи с централизованной политической и экономической властью, равно как и с уничтожением природы, выраженная в этих акциях, была ясна и очевидна, не пытаясь заменить одну разрушительную систему другой, такой же. Напротив, эти автономные действия были предприняты с ясным пониманием того, что ядерная энергия – лишь часть общего проекта капиталистического господства. В октябре 1986 года машинное оборудование для сооружения ядерной техники в Трино Верчелли было разрушено демонстрантами. В дополнение к этому, акции саботажа прошли в разных частях страны. Высоковольтные столбы и металлические каркасы, поддерживающие линии электропередач, были спилены и повалены в провинции Козенца в июле 1987 года. Затем, в сентябре, столб в районе Печ дель Брасимоне также был обрушен. Он поддерживал линии электропередач, снабжающие электричеством ядерный реактор. А в декабре 1987 года атомная станция в Монтальто ди Кастро была заблокирована, и двери научно-исследовательского центра закрыты. На месте была найдена листовка, гласящая: «саботируйте исследовательские центры, университеты, производство смерти». Анархисты и автономы организовали антиядерные митинги и демонстрации в Риме, Венеции, Милане и Болонье и в других городах. Другая высоковольтная линия электропередачи была разрушена на Сицилии в том же году. Коммюнике, заявляющее об ответственности за это, гласило: «…заключительный этап этой сумасшедшей гонки за бесконечным обогащением и мировым господством, – бесстыдно выдаваемое за прогресс, гражданское общество и т.д., на самом деле происходящее в настоящее время полное уничтожение нашей планеты. Говорить, писать, танцевать, петь, проводить демонстрации не достаточно для того, чтобы остановить это безумие и освободить себя от его безжалостного гнета…Мы утверждаем: мы можем и должны взять нашу судьбу в свои руки и самоорганизоваться. Саботаж. Атака. Мятеж.» Атаки линий электропередач продолжались весь год. Многие из них были направлены не только на предприятия ядерной энергии, но и на снабжение электроэнергией заводов. К концу 1980-х по всей Италии было проведено 400 атак на инфраструктуру энергетической системы. Стала ясна связь ядерной энергии и энергии, получаемой с помощью, например, угля, также производящего свой набор токсинов и деструктивных процессов экстракции.

В то время было неясно, сколько ущерба нанесли подобные действия. В некоторых случаях столбы были спилены, но не упали. Однако общественные активисты четко указали на важность не только какой-то определённой суммы финансового ущерба, но также и на неконтролируемость подобного способа анонимного действия. В ныне не существующем итальянском анархическом журнале «Провокация» эта позиция была объяснена так: «Метод прямых атак по малым целям, возникший на всем социальном пространстве, намного эффективней крупных впечатляющих действий и демонстраций, столь впечатляющих, сколь и безвредных. Государство очень хорошо знает как управлять и использовать подобные крупные действия… А чего оно не знает…так это как контролировать и предотвращать простые прямые атаки против распространения…структур, ответственных за репрессии и смерть.»

У каждого рабочего есть разводной ключ: разрушение средств производства.

 Саботаж имеет долгую историю применения на рабочем месте. Разумеется, саботаж на рабочем месте до сих пор существует, однако реальные данные о его размахе умалчиваются, чтобы не дать данной практике более широкого распространения. По-прежнему, это распространённая форма рабочей борьбы, в особенности с того момента, как свершилось единение государственных профсоюзов с диктатурой,  а независимое  профсоюзное движение подавлено.

Лёгкость применения саботажа сделала его популярной формой ответа на деградацию профсоюзов и их руководителей, на маленькую зарплату и рутину. В марте 1990 года 6300 водителей автобусов и ещё около 3000 других рабочих «Greyhound» объявили забастовку, ставшую впоследствии крупнейшей и агрессивнейшей забастовкой в истории компании. Разногласия по поводу заработной платы, обеспечения занятости и процедуры рассмотрения жалоб возникли между «Greyhound Lines Inc.», крупнейшей североамериканской частной автобусной линии, и «Amalgamated Council of Greyhound Local Unions.» Лишь менее 100 водителей компании предали забастовщиков и предложили компании положиться на штрейкбрехеров. Насилие и саботаж незамедлительно дали о себе знать, несмотря на легальные переговоры между представителями профсоюза и руководителями «Greyhound.» Во время забастовки более сотни ложных сообщений о бомбах нанесли серьёзный ущерб. Автобусы и их терминалы стали мишенью десятков пуль. Один из водителей-забастовщиков был убит штрейкбрехером, тогда как один из штрейкбрехеров был тяжело ранен. В апреле 60 рабочих было уволено за саботаж и насилие. Это случилось спустя день после того, как автобусный терминал в Бостоне был подожжён. К сожалению, после трёх лет противостояния, забастовка была проиграна. Но это не обесценивает потраченные силы, забастовка до сих пор служит важным примером использования саботажа в широкомасштабной рабочей борьбе. В конце 90-х вспыхнул очередной насильственный конфликт на рабочем месте. В июле 1999 года, трудовой коллектив «Basic Vegetable Products inc.» в Кинг Сити, Калифорния, состоящий преимущественно из иммигрантов-латинос, вышел на забастовку, заводилами которой были водители данной компании. Забастовка была ответом на организованные фирмой замораживание зарплаты, двухуровневую систему оплаты труда и сокращение медицинских и пенсионных выплат. Почти сразу забастовка была дополнена вспышкой мелкого саботажа, нападениями, угрозами и даже взрывами… при полной неспособности полиции помешать этому. В начале августа был взорван дом менеджера-надсмотрщика, что привело к аресту одного из рабочих, впоследствии приговорённого к трём годам тюрьмы. Спустя месяц, было сожжено авто штрейкбрехерши, причём пламя чуть не перекинулось на её дом. Среди акций саботажа была также порча грузовиков, развозивших рабочих по сменам, что приводило к сбоям в работе. К концу года было официально зафиксировано около 270-ти актов саботажа. Их целями стали автобусы компании, её производственные помещения, а также машины и дома штрейкбрехеров. В октябре компания провела пресс-конференцию с требованием силового вмешательства губернатора и главного прокурора штата. На пресс-конференции представитель компании продемонстрировал фотографии разбитых окон, порезанных шин и самодельных заточек, используемых против штрейкбрехеров.Начальник полиции Кинг Сити Ричард Метсэлф признал, что имел место «огромный рост зарегистрированных актов вандализма, что, по моему опыту, неудивительно для трудовых споров.» Два месяца спустя начальник полиции сказал прессе: «Вы можете удвоить количество постовых на улице, но будет всё также тяжело поймать саботёров.» Попытки остановить рабочую борьбу ни к чему не привели, и рабочие победили после двух лет забастовки и саботажа. Несмотря на то, что мы вполне осознаем пределы побед на рабочем месте и, конечно, жаждем уничтожения самой работы, важно понять, что автономное прямое действие может развиваться вне контроля профсоюзов и выходить за пределы рабочего места. Совсем недавно, летом 2005 года, переговоры между канадским телекоммуникционным гигантом «Telus» и «Telecommunication Workers Union» (Союз Рабочих Телекоммуникаций) прервались. Спор возник в провинциях Альберта и Британская Колумбия, но наиболее остро проходил в Б.К. В дни, когда проходила забастовка, имело место много актов саботажа, и представитель компании заявил в интервью в августе 2005 года, что компания претерпела 42 атаки за три последних месяца. Во многих случаях телефонные линии были либо повреждены, либо обрушены, а волоконно-оптические кабели неоднократно перерезались, что обрывало телефонную связь и подключение к интернету тысячам потребителей. Эти действия были дополнением к летучим блокадам и столкновениям со штрейкбрехерами. Также важно упомянуть, что активисты Ванкувера участвовали в блокадах солидарности, пытаясь блокировать выезд людей с городских автобусных станций, надеясь таким образом парализовать экономическую жизнь города.

Приведённые примеры – лишь самый поверхностный обзор использования саботажа. Тем не менее, и они показывают широчайшее использование прямого действия, помимо легальных методов.

Атаковать без промедления.

Хотя большинство приведённых примеров связаны с крупными конфликтами, это ещё не означает, что одиночные действия вне ведущего борьбу коллектива бесполезны. Даже наоборот, эти одиночные акты демонстрируют желание не только действовать, но и атаковать диктаторские проекты вне зависимости от общественной поддержки и наличия широкого фронта борьбы. Таким образом, мы отделяем себя от тех, кто предпочитает ждать у моря погоды или говорит, что действия имеют смысл только в рамках «ненасильственной борьбы».

Во многих случаях нет никакой массовой борьбы против диктатуры. Но это, тем не менее, не мешает отдельным людям или маленьким группам предпринимать действия. Мы – не рабы «количественной логики». Если мы будем ждать разрешения действовать, нам придётся ждать вечно. Но, к счастью, многие люди, кто-то следуя революционным идеям, а кто-то – нет, отвергли догму о том, что их действия должны обязательно быть частью чего-то большего.

Достаточно открыть газеты, чтобы увидеть множество сообщений о разрозненных объектах  саботажа: точечную застройку, роскошные кондоминиумы, банки, магазины, торгующие мехом, магазины розничной торговли, рестораны быстрого питания, линии коммуникации, хлебные поля и т.д.

Акты ненависти к объектам, служащим угнетению, не нуждаются в выжидании. Наказание диктатуры должно происходить без промедления.

Предосторожности

Саботаж обычно совершается с определёнными мерами предосторожности. Он часто совершается индивидуально или группой близких людей или друзей, уверенных, что никто из членов не будет обсуждать действия вне группы и не сдаст товарищей в случае, если будет пойман.

Участники заботятся о том, чтобы не оставить никаких улик и чтобы планы действий не стали никому известны. Некоторые видят во всех этих мерах предосторожности необходимость ухода в подполье и отводят себе какую-то специальную роль.

Концепция жизни в подполье, предполагающая разрыв всех связей с другими радикальными группами, смену идентичности, притворство «нормальным» и постоянные «прятки» противоречит исключает расширение связей внутри движения.

Жить в подполье – означает принести в жертву все потенциальные связи и совместные проекты, опасаясь подозрений или раскрытия. С другой стороны, некоторые скажут, что радикальное прямое действие лучше осуществлять, не имея связей ни с какими сетями, через которые государство может находить новых подозреваемых.

В итоге, возможность любых форм взаимодействия исчезает из-за того, что все связи считаются ненадёжными. Конечно хочется , поделиться с кем –либо из друзей тем,  что сделал полезное для Беларуси дело- НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СТОИТ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! Сделай сам и никому об этом не говори! Помни мобильный телефон – это способ слежения за тобой – оставь его дома! Ни в коем случае не стоит извещать СМИ о проведенных актах саботажа, пусть диктатура, хоть первое время не будет понимать , что происходит в стране,  более того правоохранительные органы  постоянно мониторят  независимые СМИ  выискивая объекты для репрессий.

Что надо делать в Беларуси.

 В Беларуси вывести из строя технику – простое дело. Иногда достаточно просто не поддерживать её в рабочем состоянии. Если потратить немного усилий, то вообще эта техника работать не будет долгое время. Удивляют те рабочие, которые сами ремонтируют и следят за механизмами, покупая за свои деньги запчасти и расходные материалы, хотя это обязанность администрации в соответствии с Трудовым кодексом.

Не проявляйте инициативу. И, поломайте механизмы тем штрейкбрехерам, которые её проявляют. Именно они являются врагами настоящих рабочих, которые отстаивают свои законные права, повышение заработной платы и условия нормальной работы. Выведение из строя кабелей, рубильников, электропанелей, предохранителей, переключателей, замков, затворов, приспособлений не составляет особого труда на белорусском предприятии, так как всё это торчит наружу, не закрыто и в бесхозном состоянии. Достаточно даже «случайно» зацепится, проходя мимо без лишних глаз. Существуют различные формы и возможности осуществления саботажа.

Шотландские рабочие в свое время использовали особый термин для обозначения новой тактики стачек: go canny (не спеши). Когда двое шотландцев куда-то идут и один из них слишком торопится, второй говорит ему: go canny , то есть иди спокойнее, медленнее, с удовольствием. Это иной вид саботажа, когда ущерб наносится не машинам, а самому процессу производства. Если наш труд — всего лишь товар, предназначенный на продажу, то постараемся навязать свою цену: За плохую плату — плохая работа. В Беларуси повсеместно встречаешь рабочих, которые за лишний обещанный сегодня рубль готовы увеличивать темп работы (потогонная система), оставаться на работе сверхурочно, в любых условиях и нарушая охрану труда.

Но то, что принесёт рабочему временную прибавку, в последующем окажется нормой кошмарной работы с уменьшением размера заработка за нормальный темп работы. Поэтому одерживайте тех рабочих, которые действуют как временщики-штрейкбрехеры. И наоборот, работая не спеша, вы всегда можете увеличить темп, но только на время и только за хорошую добавку по специальной договорённости. Но если договорённость не соблюдается, то не стоит вообще этого делать. Лучше наоборот – снизить темп работы, используя всякие отговорки и придуманные причины. Конечно – несколько месяцев вы будете получать меньшую заработную плату, но сохраните здоровье и появиться резерв торговли продажи своей рабочей силы за большую плату. Надо запомнить главное – в Беларуси работодатель платит не в зависимости от того, сколько ты сделаешь, а от того, сколько он захочет тебе заплатить. Поэтому потогонная система бессмысленна.

Другая форма саботажа против диктатуры — обструкция. Эта практика стала применяться в Италии в 1905 г. и до сих пор активно используется. Она состоит в абсолютно точном соблюдении всех норм и правил работы. Сегодня на многих предприятиях и фирмах существуют нормы, инструкции и предписания, которые в обычной ситуации не выполняются: о них вспоминают только тогда, когда приходит инспекция, чтобы дать разрешение на деятельность. Соединения этой формы — стопроцентного выполнения всех норм, прописанных в инструкциях и законах вполне достаточно, чтобы производство встало. Для этого надо заранее добыть инструкции, которые хранятся обычно у мастера и в отделе по техники безопасности. Найти в них ситуации, придерживаясь которым, замедляется работа и строго выполнять их, ссылаясь на тексты в этих инструкциях. На штрейкбрехеров, в случае их нарушений инструкций, необходимо писать докладные с требованием наказать нарушителя. В таких инструкция попадаются иногда весьма комичные правила. Например, такое правило, что работники II группы электробезопасности должны работать только в ботинках без гвоздей. Этих инструкций настолько много, что если только их все только прочитать, надо очень много времени. Обычно работники при плановых инструктажах подписываются в бумажках, что они с инструкциями ознакомлены не читая их. Если только начать читать их (то, что работники обязаны делать) – уйдёт очень много рабочего времени, которое работодатель обязан оплачивать. Работодатель не имеет права обязать вас расписываться не ознакомив с инструкциями. А заполучить такую подпись он обязан, так как инструкции и локальные нормативные акты организации не действуют на работника в случае, если работник с ними не ознакомлен. На штрейкбрехеров, которые отказываются от этого ознакомления (подписывая, не читая), необходимо писать докладные в случае нарушения ими инструкций.

Другие способы саботажа – практика.

1. Белорусский лес является одним из экспортных товаров Беларуси, которые с удовольствием покупают в Европе, при этом постоянно говоря, что в Беларуси диктатура. Чтобы на практике показать, что с диктатурой торговать не только не нравственно, но и экономически не выгодно достаточно обычный молоток и гвозди!

Видим лесозаготовки, забиваем в спиленное бревно гвоздь. Забитый гвоздь гарантированно выведет из строя пилораму !

2. В этом году министр сельского хозяйства уже отрапортовал о небывалом урожае зерновых. Обыкновенная арматура, или кусок толстой проволоки в 20-30 см воткнутой в середине хлебного поля гарантированно выведет из строя комбайн или жатку.

3. Такую же атаку можно провести и на кукурузном поле, достаточно к початку кукурузы , где-нибудь внизу привязать проволокой любой массивный кусок металла.

4. Беларусь транзитная страна, через нашу территорию проезжают множество грузовых автомобилей. Мы попробуем сделать так, чтобы дорога через территорию диктатуры была опасной. Для этого, если над дорогой есть мост , привязываем к рыболовецкой леске любой груз — болт или гайку, и опускаем с моста так, чтобы груз висел на высоте 2 -2.5 метра, наезжающий грузовой автомобиль гарантированно разобьет лобовое стекло, то же можно сделать и над железной дорогой – стекло разобьется у локомотива.

5. Прокалываем колеса! Для этого на международные трассах разбрасываем , куски уголков, шириной 2-3 см , для легковых автомобилей, в первую очередь ментовских- загибаем гвозди , либо пробиваем гвоздями фанеру и подкладываем перед въездом в отделение милиции , гвозди можно маскировать , в куски грязи или в куски снега. Гвозди гнутся, одна треть гвоздя гнется на угол в 45 градусов.

6. Поджоги, жжём стоги с сеном, жжем лес – лес тоже принадлежит диктатуре.

7. Уничтожаем приборы учета, тепла, электроэнергии, воды – разбиваем их или заливаем кислотой — уксусная кислота (уксусная эссенция) продается в любом магазине.

8. Находим и всячески уничтожаем имущество пособников режима, разбиваем им стекла, прокалываем радиаторы в машинах, заливаем краской , или просто царапаем краску автомобиля проходя мимо.

9. Короткие замыкания линий электропередач. Для этого надо к металлическому тросу привязать с двух сторон грузы и забросить на линию ЛЭП, так чтобы закоротить два провода.

10. Разбиваем стеклянные изоляторы высоковольтной ЛЭП – это можно сделать , или бросая камнем или стреляя из рогаток или из ружья.

11. Выводим из строя автомобили , протыкаем радиаторы , прокалываем шины, разбиваем стекла ( можно из рогатки) насыпаем в систему смазки песок, вместо дисцилированной воды заливаем в аккумуляторы простую водопроводную.

12. Режем кабели телевидения, компьютерные сети , телефонные кабеля и распределительные коробки или заливаем их кислотой.

13. Разбиваем фонари, лампочки.

Б.  Имени.
От редакции сайта newbelarus.com : Это далеко не первая статья с подобным содержанием полученная редакцией, причём они были получены из разных регионов и от разных авторов. Более того, данная статья одна из наиболее “пацифистских”, по крайней мере, автор не ставит в ней вопросов о необходимости перехода к вооружённой и террористической борьбе. Каждый сам вправе решать как ему относится к вышеизложенному, но вот то, что подобные идеи появляются и получают распространение в Беларуси симптоматично. Сохранение режима абсолютной власти, отсутствие демократических прав и свобод, передача власти по наследству, либо её долгое удержание авторитарными методами во все времена, во всём мире приводили к одним и тем же результатам — переходу “холодной гражданской войны” авторитарного режима с народом, в обычную гражданскую войну народа с режимом. 

В последнем исследовании НИСЭПИ около 3% опрошенных, на вопрос о том что должна делать оппозиция ответили — организовать восстание. Данная цифра была интерпретирована как смешная, скорее послужила поводом для шуток, нежели серьёзного анализа, на наш взгляд совершенно напрасно. 

Добрый день, дамы и господа, в эфире передача “Страна без времени”. Передача посвященная Белоруссии. У микрофона Дмитрий Щигельский.

Сегодня у нас несколько очень интересных гостей по телефону. Первый — это депутат европарламента, Марек Мигальский, из Брюсселя.

Дмитрий Щигельский

- Добрый день, господин Марек, вы меня слышите?

Марек Мигальский

- Добрый день. Да, я вас слышу.

Дмитрий Щигельский

И второй человек — это американский юрист, специалист по правам человека, эксперт по юридическим вопросам, связанным с введением и применением санкций, человек, который пробил, в значительной степени, Акт Магнитского, это  Джеймисон Файерстоун по телефону из Лондона.

Дмитрий Щигельский

- Джеймисон , здравствуйте, вы меня слышите?

Джеймисон Файерстоун

- Да, здравствуйте, слушаю.

Дмитрий Щигельский

- Итак, мой первый вопрос, будет обращен к уважаемому господину Депутату, Мареку Мигальскому. Это вопрос о том, что Беларусь, страна, находящаяся в центре Европы, в общем, слушатели имеют представление о всех тех нарушениях прав человека, о том что происходит и о том, что эта проблема не решается.

Так же слушатели знают о том что, было предпринято огромное количество попыток, было множество резолюций, заявлений, призывов, это ничего не действовало, до того момента пока не стали вводить санкции. С момента ввода санкций, по-крайней мере, и особенно в 2012 году, когда их стали применять более системно, трое политических заключенных вышли на свободу.

С другой стороны, с момента, когда начали отпускать политических заключенных — это произошло весной. С этого момента ничего не менялось, санкции не усиливались, ситуация, как бы, законсервировалась. Господин Мигальский, как вы оцениваете политику Европарламента  и вообще Евросоюза по отношению к Белоруссии? И вообще, что вы считаете можно сделать, чтобы хоть как-то изменить эту ситуацию и начать возвращать Беларусь в нормальное время, в 21 век из того 17-18 в котором она застряла.

Марек Мигальский

- Я понял вопрос. Я действительно критически подхожу к тому что Европарламент делает и делал до сих пор. Потому что главный недостаток Европейского Парламента  и вообще Европейского Союза — это то что он не способен вести свою политику продолжительное время.

Политика может быть мягкой или жесткой, но она должна продолжаться определенный промежуток времени, чтобы она принесла свои результаты.

А проблема политики как в отношении Белорусии, так и в отношении России — это то, что она изменяется каждые  несколько месяцев, и ни у Лукашенко, ни у Путина нет понимания того что будет через несколько месяцев и что изменится.

И это наибольшая проблема над которой мы должны работать тут, в Брюсселе.

Дмитрий Щигельский

- Как бы вы оценили эффективность санкций? Потому что с точки зрения постороннего наблюдателя (может быть упускающего какие-то особенности, которые видны людям, находящимся в Польше, Белоруссии, Европе), создается впечатление, что когда Европарламент ввел санкции, начал расширять списки, включать новые предприятия в списки экспортеров, которые не могут продавать продукцию в Европу, сразу начались подвижки. А с другой стороны, как только эти списки перестали расширять, ситуация законсервировалась.  Вообще считаете ли вы санкции эффективным механизмом, эффективным инструментом воздействия на ситуацию. Вопрос для Марека Мигальского.

Марек Мигальский

- Я бы ответил следующим образом: санкции могут быть эффективными, хотя не всегда будут эффективными. Для того чтобы добиться эффекта должна быть продолжительная политика по введению санкций. Не может быть так что Лукашенко будет считать что сейчас введены санкции, но пройдет несколько месяцев и все вернется на место. Основным условием прекращения санкций должно быть освобождение всех политических заключенных. И в этом отношении вопрос санкций должен быть однозначным — продолжать политику санкций, пока не будут освобождены все политические заключенные.

Дмитрий Щигельский

- Спасибо.

Господин Файерстоун, я бы хотел услышать ваше мнение (как эксперта и как человека с юридическим образованием, человека вовлеченного в процесс и знающего как это происходило в других случаях)  о эффективности санкций, которые применяются к Белоруссии. Имеют ли они смысл? В каком направлении они могли бы развиваться? Как вы, вообще, оцениваете эту ситуацию ?

Джеймисон Файерстоун

- Я могу сказать, что санкции, конечно, могут быть эффективными. Но те санкции что у нас есть пока не очень эффективные. Санкции, которые принял Евросоюз, они существуют с 2006 года, но каждый год объем торговли между Евросоюзом и Беларусью, растет. Конечно, если бы санкции работали, то объем торговли был бы меньше. Конечно, санкции это эффективно, но что меня очень интересует сейчас, это то что на конец 2012 года были изменения в Законе о Европейских санкциях. Изменения могут быть важными и может быть они дадут возможность увеличить их эффект. Поэтому я очень рад, что у нас есть Депутат на программе. Я бы хотел задать ему один конкретный вопрос. В новой версии санкций сейчас написано так, что…

Дмитрий Щигельский

- Джеймисон… Извините… Я  перебью, для того чтобы уточнить. Вы имеете в ввиду о том что были внесены изменения в критерии, по которым могут применяться санкции. Я вас правильно понял?

 Джеймисон Файерстоун

-Точно, да, правильно.

Дмитрий Щигельский

- И мы говорим об этих изменениях в критериях. Пожалуйста  продолжайте. Потому что было не совсем понятно. Извините что я прервал.

Джеймисон Файерстоун

- Да, извините, конечно, мой русский не самый хороший. Но хорошо. Вот эти критерии изменились, и сейчас новые критерии. Они разрешают включить в список санкций любого человека или любую компанию который либо поддерживает  режим Лукашенко, либо получает выгоду от этого режима.  Я, как юрист, понимаю, что это будут большие изменения. Потому что это позволяет включать в список практически любые компании, которые сейчас продают товары на Запад в Евросоюз. Я имею в ввиду  практически каждое предприятие которое экспортирует нефть, калий. Они все поддерживают режим Лукашенко. И мне бы хотелось услышать мнение Депутата специально ли они расширили критерии и как они планируют использовать это.

Дмитрий Щигельский

- Спасибо. Я тогда переадресую вопрос эксперта к господину Депутату. Господин, Марек Мигальский, вам нужно перевести вопрос?

Марек Мигальский

- Да. Пожалуйста.

Дмитрий Щигельский

- Еще раз коротко. Были изменены критерии, по которым могут вводиться санкции. Сейчас эти критерии, если  я правильно понял, были изменены в октябре 2012 года. С этого времени санкции никак не изменялись. Но новые критерии, принятые в Законе о санкциях Европарламентом, позволяют значительно расширить список как лиц, которые поддерживают режим, так и в особенности предприятий, в частности, и это очень важно с точки зрения эксперта, предприятий которые экспортируют нефть, продукты нефтепереработки, калий и химические продукты. С какой целью были изменены эти критерии? Есть ли у Европейского парламента воля и желание эти критерии использовать.

Марек Мигальский

- Целью санкций, не является наказание рядовых граждан Белоруссии, а нанесение удара по тем, кто поддерживает режим. Мы бы хотели чтобы от санкций пострадали те лица, которые укрепляют режим и которые создают условия, при которых жители Белоруссии живут хуже, чем они заслуживают. Речь идет о точечных санкциях, чтобы они били по тем людям, на которых держится режим в Белоруссии.

Дмитрий Щигельский

- Господин Мигальский, я бы позволил себе еще раз уточнить вопрос. Были изменены критерии, эти критерии позволяют значительно расширить санкции, но никаких  изменений в реальности не произошло. Есть ли у Евросоюза желание использовать эти критерии, и, вообще, зачем они были изменены?

Марек Мигальский

- У Европейского союза и Европейского Парламента есть определенная динамика. И, к сожалению, это бюрократическая динамика. Не все те вещи цель которых ясна сразу реализуется в жизни. В течении нескольких последних лет мы наблюдаем ситуацию, когда действия Европарламента не приносят тех результатов, которых мы хотели бы. Поэтому не стоит переоценивать роль Европейского союза и Европарламента, но так же не стоит ее недооценивать.

Дмитрий Щигельский

- Спасибо. Господин Джеймисон, вы меня слышите?

Джемисон Файерстоун

- Да, конечно слышу.

Дмитрий Щигельский

- С вашей точки зрения, что могло бы повлиять?  Какие именно действия? Какие именно  законодательные  инициативы могли бы привести к тому, чтобы ситуация в Белоруссии сдвинулась с этой  мертвой точки в которой она находится последние 16 лет, с моей точки зрения?

Джеймисон Файерстоун

- Ну, понимаете, я могу сказать так. Идея санкций это создать затруднения для режима Лукашенко. Это самое важное. Если санкции не создают проблемы для режима, тогда режим не будет принимать изменения. Я считаю что любой режим нуждается в деньгах и когда вы рассматриваете источники денег  для режима Лукашенко, то конечно один из источников этого режима, это просто продажа сырья в  Евросоюз, США и другие страны. Я думаю что эффективные санкции угрожают этому источнику денег. И Евросоюз и США, должны принимать такие санкции, где мы просто закрываем рынок для продуктов, которые финансируют режим. Я имею в виду что эффективные санкции остановят покупку нефти, покупку химии, покупку калия если режим не начнет действовать по-другому. И я думаю такие санкции против режима будут эффективными, потому что это угрожает источнику денег.

Дмитрий Щигельский

-  Спасибо. Господин Мигальский, вы слышали мнение эксперта?

Марек Мигальский

- Да. Я бы согласился с каждым мнением, при условии, что это мнение о том, что мы бьем по режиму, а не по рядовым людям. Потому что комфортность ситуации Лукашенко заключается в том, что он взял 10 миллионов своих граждан в качестве заложников. Действия Евросоюза должны быть болезненными для режима Лукашенко и самого Лукашенко , но одновременно, они не должны приносить боль и страдания гражданам Белоруссии.  Это конечно реализовать очень сложно и отсюда проблемы ситуации Европейского Союза.

Дмитрий Щигельский

- Спасибо. Господин Мигальский, вы сказали о заложниках. И вот ситуация с политическими заключенными очень напоминает  ситуацию с  заложниками последние годы. Так как режим Лукашенко периодически берет заложников,  (он даже  отказывается называть их политзаключенными) но по сути это политические заключенные, потом отпускает и получает какие-то преференции из Европы. Проходит время и появляются новые заложники. И эта ситуация может продолжаться до бесконечности. В этой связи, Европейский Союз и Европейский Парламент изначально ставил требованием отмены санкций не только освобождение политических заключенных, но и их реабилитацию.  На сколько мне известно, ни один человек, который по политическим мотивам был осужден в Белоруссии и даже вышел из тюрьмы, не был никогда реабилитирован. Вопрос реабилитации — отходит на второй план и про него начинают забывать. Что вы думаете не только об освобождении, но и о реабилитации политических заключенных.

Марек Мигальский

- Было бы очень плохо, если бы действительно люди воспринимали политику Европейского Союза, как политику выкупа политзаключенных. Потому что в этой ситуации Лукашенко может бесконечно  брать заложников из числа граждан или оппозиционеров и потом продавать их за какие-то преференции. И для Европейского Союза и международного сообщества это был бы тупик. Условием ведения диалога должно быть безусловное освобождение всех политических заключенных. И так же то о чем вы говорите, они должны быть реабилитированы, они ничего плохого не делали и не может быть так чтобы в их личном деле была запись, что они преступники. Поэтому я целиком и полностью разделяю ваше мнение о том, что речь идет не только об освобождении политических заключенных но и о их полной реабилитации.

Дмитрий Щигельский

- Спасибо нашим гостям. У нас осталось несколько минут, буквально. И первая, примерно, минута…. Господин Файерстоун вы хотите что-то добавить, сказать, сделать заключение.

Джеймисон Файерстоун

- Нет, я не хочу добавить много. Просто хочу сказать что я реально понимаю проблемы. И это проблемы баланса. С одной стороны мы хотим чтобы санкции были эффективными, но с другой стороны если санкции будут слишком эффективны, это будет плохо для самого  народа, чего никто не хочет.  Я понимаю что это реальная проблема, думаю что те санкции, которые у нас есть сейчас, не очень многие могут сказать что они эффективны. Мне было бы интересно услышать мнение Депутата, может быть другие идеи, которые сделают санкции более эффективными. Может быть сделать санкции против конкретных людей. Сделать широкие списки конкретных людей которые поддерживает режим или получают выгоду от режима. Ну мне просто интересно что он думает. Что мы можем сделать больше чем сейчас?

Дмитрий Щигельский

-Если я вас правильно понял, ваш вопрос: — Что? Какие еще меры, какие конкретные шаги могут привести к тому чтобы санкции наконец заработали и ситуация в Белоруссии начала меняться? Я правильно вас понял Джеймисон?

Джеймисон Файерстоун

-Да-да-да. Мне интересно его мнение.

Дмитрий Щигельский

- Хорошо. Пожалуйста.

Марек Мигальский

- Я понимаю что это конец нашего разговора?

Дмитрий Щигельский

- Да.

Марек Мигальский

- Действия Европейского Союза — это одно, а действия международного сообщества  - это другое. Как первое так и второе абсолютно необходимо, чтобы ускорить процесс демократизации Белоруссии. Поэтому со своей стороны я могу уверить вас, что я и те люди с которыми я работаю, мы будет дальше действовать с целью демократизации Белоруссии. И мы будем делать все возможное, чтобы беларуссы имели демократическое право  решать собственную судьбу. Но так же, очень важно давление международного общественного мнения.  Я очень к этому призываю и всем привет.

Дмитрий Щигельский

-Спасибо большое нашим гостям. С нами сегодня был господин Джеймисон Файерстоун. Спасибо Джеймисон.

Джеймисон Файерстоун

-Спасибо.

Дмитрий Щигельский

-  С нами сегодня был Депутат Европейского Парламента Марек Мигальский, человек который очень много делает для  Белоруссии. Человек который реально работает в Европарламенте и занимается проблемами Белоруссии. Огромное спасибо пан, Марек Мигальский.

Марек Мигальский

- Спасибо.

Дмитрий Щигельский

-Спасибо большое. До свидания.

Передача “Страна без времени” с участим Марека Мигальского и Джеймисона Файерстоуна, скачать в mp3 можно здесь,  вышла в эфир на “DaNu Radio 87.7 FM 28.01.2013 г.

Для  Павла Винградова!

Брат!  Прочитал твою  статью в блоге на Партизане  про 3,14ДОРАСОв. И знаешь,   что хочу тебе сказать брателло:

«Мальчика  от мужчины отличают  только игрушки в которых они играют».

К чему бы это?  Так вот Павел, я давно интересуюсь  твоей   деструктивной  деятельностью, да именно деструктивной, еще раз повторюсь  - исключительно деструктивной!  Даже   дивлюсь,    сколько  шумихи  вокруг  твоей деструктивной деятельностью   в интернете.

Для многих  ты  безусловно герой,  о тебе снимают фильмы, пишут  статьи, ты желанный  гость на многочисленных семинарах  нашей  оппозиционной  тусовки – образец для подражания.  Змагар! Барацьбит ! Еще бы,  сколько  отсидел в тюрьме за  борьбу са злачынным режимом!

А ведь ты Павел далеко не герой,  ты просто мальчик,  который  в игрушки не наигрался. Более того, твой  пример  барацьбы са злачынным рэжимам   деструктивный.   А почему?  Так как я немного больше тебя прожил на этом свете и вырос на других ценностях,   то попробую объяснить.

В  1942 году, когда моего деда фашисты забрали на принудительные работы в Германию, пришел  немец   с нашим полицаем  и забрали его,  даже не дав попрощаться ни с женой,  ни с сыном.  Моему отцу  тогда было 13  лет, через год,  моего деда  фашисты в Германии  расстреляли  за саботаж.  Мой отец  узнал об этом  и как ты думаешь,  что он начал делать ?

Правильно  Павел! Он не понес  игрушки с плакатами  «За родину»,   «За Сталина» к  городской управе. Он начал  мстить! Мстить врагам!  Мстить так, как подсказывал его детский розум. Он мне  рассказывал, как с такими же  сверстниками как он,  у которых  тоже погибли родственники,  забивали  в доски гвозди, и  клали их  в автомобильные колеи, чтобы фашисты кололи колеса. Как из рогаток были стекла в домах,  где жили полицаи.  Как клали  камни  на рельсы,   стремясь пустить под откос поезд.

Для меня  мой  отец, был героем,  подпольщиком , партизаном.  Таким  как Марат  Казей , Зоя и Александр Космодемьянские , Молодогвардейцы .

Моему отцу  было 14  лет,  когда он   понял,  кто  враг и как  с ним надо сражаться, а тебе  Павел 28,  а ты все в игрушки играешь?

ПС. Буду благодарен,  если кто эту статью дошлет Виноградову.

Сергей Середа

Мнения авторов могут не совпадать с мнением редакции newbeladus.com 

В свою очередь, КГБ Беларуси узрел еще одну деталь – некомпетентность автора фальшивой SMS-ки – и приписал автору проживание в иностранном государстве.

“О принадлежности злоумышленников к иностранному государству свидетельствует их некомпетентность, поскольку в сообщениях указаны суммы в национальной валюте, которые в Беларуси не находятся в обращении (Br18116)“, — говорится в сообщении пресс-службы КГБ РБ.

Это ж какими дебилами надо быть , чтобы  делать такие заявления , КГБ деградировало полностью …

Вот сайт Национального Банка республики Беларусь

С курсами валют , смотрим сами  и убеждаемся  в том , что  курс валюты  Национальным Банком может устанавливаться даже  в копейках , хотя  копейки давно не ходят в Беларуси.

Бела Чырвоны 01.06.2012 г.

Президент Беларуси Александр Лукашенко считает глупостью разговоры о том, что он готовит своего младшего сына Николая к президентству. Об этом он заявил в интервью британским СМИ: газете «Индепендент»  и телеканалу Би-би-си.

«Клянусь, что я никогда, никогда об этом даже не думал! Это глупость полная!»

Однако,   «ИНТЕРФАКСу» ранее  Лукашенко заявил: «Я уже сказал, что  младший сын будет президентом Беларуси». Приводя эту цитату, «Интерфакс» как бы невзначай заметил: «В настоящее время у Лукашенко трое сыновей, самому младшему, Николаю 4 года». Что у  Лукашенко, хотя он и сам не скрывал этого, есть сын для белорусской общественности было  новостью прогремевшей, как гром среди ясного неба.

Складывалась  совсем уж забавная ситуация,  глава государства регулярно появлялся на публике с ребенком, но в то же время официальные лица «не в курсе» того, что это за малыш, и откуда он взялся – государственная тайна особенной важности.

Два абсолютно  противоположных высказывания Лукашенко общественность  не заметила, политологи не откомментировали, видно  уже привыкли, что так называемый президент брешет.

Однако,   есть  достоверная информация, что Лукашенко сказал оба раза правду. И то, что Коля будет Президентом – правда,   и то, что Коля не будет Президентом — тоже правда.

Как такое может, скажет  возмущенный читатель?  Может -  ведь  за окном 21 век. И то,  что вчера казалось фантастикой, сегодня объективная реальность,  благодаря  развитию  современных технологий.

Как известно Александр Лукашенко женат, состоит в официальном браке с гражданкой Лукашенко Галиной Родионовной,   но также известно, что со своей официальной супругой  Лукашенко не живет, и более того,  даже  если бы он  и с ней жил,  детородный возраст супруги Лукашенко давно пройден.

Мальчик  однозначно есть, но возникает вопрос,  а  откуда же он взялся? Ведь дети не берутся из ниоткуда, конечно,  в истории есть факты, когда великие Мира Сего размножаются  иными способами  отличными от обычных людей, ну хотя бы всем известное непорочное зачатие Девы Марии от святого Духа.

С точки зрения науки и нашего человеческого опыта бессемянное зачатие представляется невозможным. Но ведь Бог есть Творец мира с его физическими законами, и потому невозможное для нас не является невозможным для Него. Однако в данном случае при зачатии есть женщина – Дева Мария  и Святой Дух – Бог. То есть их двое! Но Коля  появляется только с папой и никто никогда не видел его мамы!

Есть еще одна  возможность – это искусственное оплодотворение,  так называемые «дети из пробирки». При данной технологии, оплодотворение яйцеклетки сперматозоидом происходит вне организма  человек,  и уже оплодотворенную  яйцеклетку – эмбрион имплантируют в женскую матку. Также теоретически возможно эмбрион прикрепить к жизненно важному органу мужчины и мужчина выносит плод,  и сможет,  через 9 месяцев,  как и установлено матерью-природой родить,  при помощи кесарева сечения, здорового ребенка,  тем более, он на этом даже может заработать «миллионе Чаплина», который комик завещал первому  беременному   мужчине.

Однако этот вариант тоже не подходит,  Александр Григорьевич  постоянно появляется на публике и  растущий у него живот сразу бы заметили.   Автору,   так же не известно обращался ли Лукашенко в «Фонд Чаплина» за премией.

У здорового  половозрелого мужчины  очевидно должна быть сексуальная жизнь,    а не «ператрахавание» ,   которая может быть как гетеросексуальной, так и гомосексуальной, ведь секс это неотъемлемая  составляющая жизни человека.  Тем более становится интересно, откуда же взялся этот мальчик?

Как стало известно автору статьи,  из достоверных источников в медицинском окружении президента,  Николай, которого все считают младшим сыном Лукашенко не сын его,  а его клон.

Эта информация  подтверждается тем,  что при вышеописанных способах нетрадиционного размножения, а также  размножения человека  требуется наличие  особи другого пола, а у ребенка нет мамы, а есть только папа, что  также  прямо указывает на  клонирование этого ребенка.

КЛОНИРОВАНИЕ, в биологии – метод получения нескольких идентичных организмов путем бесполого (в том числе вегетативного) размножения. Однако сейчас термин «клонирование» обычно используется в более узком смысле и означает копирование клеток, генов, антител и даже многоклеточных организмов в лабораторных условиях. Появившиеся в результате бесполого размножения экземпляры по определению генетически одинаковы.

Первым  клонированным  теплокровным животным считают овцу Долли, она  была клонирована  в феврале 1997 года.

Может кому-нибудь мои утверждения покажутся уж слишком фантастические, но для скептиков достаточно зайти на сайт  компании «Сlonaid» , чтобы увидеть, что клонирование человека поставлено на поток, и цена  вопроса – только наличие денег.

Еще 27 декабря 2002 года (то есть 10 лет назад) все мировые информагентства выдали сенсацию: компания «Clonaid» на пресс-конференции в Голливуде заявила, что произвела на свет первого в мире клонированного ребёнка — абсолютно здоровую девочку.

По имеющейся информации одним из  первых клиентов компании «Clonaid» был Лукашенко.  Суррогатной матерью для вынашивания клона, была  личный врач Лукашенко – Абельская.  У которой,  после родов  ребенок был отобран.

Теперь вернемся к тем высказываниям Лукашенко , которые простому обывателю кажется противоречивыми:

«Я уже сказал, что  младший сын будет президентом Беларуси»

А. Г. Лукашенко

«Клянусь, что я никогда, никогда об этом даже не думал! Это глупость полная!»

А. Г. Лукашенко

И все сразу станет очевидно.  И то как  Лукашенко, опекает своего клона , как тягает его с собой , как знакомит с президентами других стран – все для того чтобы он набрался опыта в управлении государством.

Сэр  Джон   Гердон,  лауреат   Нобелевской  премии  в   области   медицины , получивший награду за свои исследования  в  сфере стволовых клеток, утверждает, что тема  клонирования   человека  давно не является научной фантастикой.

Я даже не исключаю того, что в ближайшем  будущем, возможно будет имплантировать сознание диктатора своему клону,  технологии ведь не стоят на месте и то,  что было  вчера фантастикой завтра может быть реальностью,  а правление  диктатора вечным….

Алесь Дзяркач, 01.06.2012 г.

P.S.   Мнения авторов могут не совпадать с мнением редакции newbelarus.com

В современном правоведении имеется вполне обоснованная позиция, согласно которой законы как самостоятельный социальный институциональный регулятор всегда синтезирует в себе систему отношений регулирующих их норму  и систему ценностей, представлений об этих отношениях в общественном сознании.

В государстве Беларусь,   теория права  звучит так: «Существующая легитимная (в плане соблюдения порядка формирования) власть принимает общеобязательные правила поведения».  То есть  всё то, что исходит от власти в качестве общеобязательных правил поведения, является правом и НАЗЫВАЕТСЯ словом ПРАВО».

Однако, дорогой читатель представь себя министром, а лучше министром юстиции. Министр  юстиции,  это юрист, но только юрист на службе у государства. Такой юрист может сформулировать ЛЮБУЮ «правовую» позицию, если того потребует власть, ведь он за это получает деньги и владеет законодательной инициативой. И если к нему придет, например, представитель  Администрации Президента и скажет: «Дорогой юрист-министр юстиции! Мы тебя очень ценим за твой профессионализм. Ты как никто другой знаешь, законы. Нам нужно написать закон, который позволяет отнять собственность у частных собственников на нашей подконтрольной территории или посадить  какую-то часть населения, возможно наиболее активную. Наши законы сейчас этого прямо не допускают? Значит нужно изменить такие законы — ЭТО НАМ ОЧЕНЬ НУЖНО ВЕДЬ СТРАНА В КОЛЬЦЕ ВРАГОВ! Вы же хорошо умеете обращаться с юридическими инструментами, сделайте так, чтобы это стало возможно. Вот вам много всяких приятных вещей (деньги, женщины,  почет, награды, должности)».

Юрист-министр юстиции, который столкнется с таким «запросом», может ответить:

«Действительно, наши законы сейчас этого не допускают. Однако, если вы даете мне большие премиальные, я готов создать и провести закон через Верховный Совет, чтобы через месяц это было бы возможно. И вы сможете сделать все что хотите.— ПРАВО УЖЕ будет позволять такие действия (насилие и отъем  собственности , либо ссылки и тюрьмы). Зато это с юридической точки зрения всё будет БЕЗУПРЕЧНО. Моя мораль также не пострадает. Ведь отвечать придется всё равно вам, и надеюсь имущество, жизнь и свобода тоже, так ведь, уважаемая власть?

Власть: «Конечно, будьте, уверены, вы будете и дальше  нашим самым ценным сотрудником!!!»

Юрист: «Но имейте в виду, что люди будут сопротивляться!»

Власть: «Ничего, это наши проблемы. Вы будете в шоколаде. Спасибо за вашу позитивную  помощь».

Хотя может, потом министр-юрист долго плохо будет спать и проклинать своих учителей, которые его учили тому, что право — это законы независимо от их содержания.

Теперь представь читатель, что ты Председатель комиссии  Верховного Совета по законотворчеству, а по совместительству или призванию либо образованию,   ты тоже юрист. Ты не являешься государственным служащим, а на эту должность тебя  избрал народ. А образование ты получал  где-нибудь за рубежом,  ну возможно  в Европейском Гуманитарном университете, где тебя учили, что ПРАВО — ЭТО ПРЕЖДЕ ВСЕГО ПРАВОВОЙ ЗАКОН И ПРАВОВОЕ РЕШЕНИЕ СУДА, ПРАВОВОЙ ОБЫЧАЙ, а не просто закон, решение и обычай.

Что сделает юрист — избранный народом на должность в этой ситуации? Предположу, что  на такой поступивший запрос  он ответит следующее:

«Господин представитель Администрации! Я, как юрист, занимаюсь субъективными правами и юридическими обязанностями в обществе. Наши законы, Конституция не допускают возможности лишения  собственности  и произвольное заключение в тюрьмы. Но, невозможность подобных действий вытекает отнюдь,  не из наших  законов и конституции. Это вытекает из принципов нашего человеческого социума, которой построен на основе признания человека, его жизни, свободы и  собственности  как высших благ! Я, как юрист, изучал права и обязанности  (их выражением в законах, на практике, в обычаях, в договорах), применял на практике знания о правах и обязанностях, и полагаю, что я вашу проблему не решу.

Да ради денег я мог бы извратить любой закон, но вот только не знаю как — меня этому в моем университете  не учили. Это не в моей компетенции. Я этого не умею. Меня учили уважать собственность, свободу и жизнь человека — как единственные ценности цивилизованного общества, которые могут быть принесены в жертву только во время войны или каких-то катастроф. В обычной жизни я не могу вам ничем помочь. У меня таких навыков нет».

Все, таким образом, зависит от того, в какой среде работают  те, кто называются юристами и какое образование получили, а самое главное — чьи интересы представляют.

Можно называть правом и те системы, которые допускают указанные действия, и те, которые этого не допускают.

С моей точки зрения, я считаю,   что только те социальные регуляторы, которые направлены на защиту свободы,  собственности  и т.д. — это право. Те социальные регуляторы, которые на это не направлены — это не право.

ЗЫ

В фашисткой Германии — лагеря смерти  существовали на  абсолютно законных основаниях и людей там убивали  тоже на основании,   писаных законов  принятых   законным путем.

Алесь Белы, 02.01.2013 г.

Несмотря на то, что Александр Лукашенко находится у власти уже 18 лет, часть белорусской оппозиции по-прежнему верит в лучшее будущее своей страны. Фото Сергея Мельникова

Общественный компромисс

На фоне последних политических и экономических провалов Лукашенко любопытно посмотреть на динамику общественных настроений в Беларуси. Опросы, проведенные Независимым институтом социально-экономических и политических исследований (НИСЭПИ), показывают, что политическая апатия в стране в целом сохраняется. Мобилизационный авторитаризм по-прежнему остается приемлемой моделью для большинства белоруссов.

Так, в конце 2011 года НИСЭПИ попытался узнать уровень протестных настроений в белорусском обществе. Опрошенным был задан вопрос: «если в вашем городе (районе) состоятся акции против ухудшения экономического положения, готовы ли вы принять в них участие?» 14,7% ответили положительно, в то время как 73,9% — отрицательно, затруднились с ответом 11,4%. Для сравнения: в декабре 2008 года соотношение ответов на тот же вопросов было таким: 18,6% — «да», 71,8% — «нет», 9,6% — «не знаю». В сентябре 2007 года: 17,4%, 72,7% и 9,9% соответственно. Таким образом, население не рассматривает экономические трудности в качестве повода для протеста. За последнее десятилетие динамика готовности участия в митингах и пикетах в целом оставалась неизменной: в 2001 году на улицы готовы были выйти 16,7% опрошенных, в 2006 — 15,1%, в 2010 — 11,8%, в июне 2011 года произошел небольшой всплеск (очевидно, вызванный пиком кризиса), и митинги поддержали 16%, но в конце декабря 2011 года произошло понижение — 14,8%.

Кроме того, большинство опрошенных НИСЭПИ на протяжении многих лет не считают себя оппозицией нынешней власти. В апреле 2006 года свою оппозиционность подтвердили лишь 18,5%, в 2008 году —18,6%. В кризисный период 2011 года настроения слегка изменились: в июне свои оппозиционные настроения признали 25,8% опрошенных, в сентябре — 28,3%, но в декабре снова обнаружился понижающий тренд — 22,6%.

23 сентября 2012 года в Беларуси прошли очередные парламентские выборы, которые, как и многие предыдущие, были признаны незаконными такими организациями, как Евросоюз и ОБСЕ. Выборы были бойкотированы оппозиционными партиями. Однако, несмотря на это, по данным опроса НИСЭПИ, 47,5% людей, принявших участие в голосовании, назвали прошедшие выборы «свободными и справедливыми» и только 27% с этим не согласились. С тем, что «во время выборов имели место фальсификации», согласились 27,2%, в то время как противоположное мнение выразили 41,7%.

Казалось бы, даже согласно независимым исследованиям, власть Лукашенко в целом поддерживает значительная часть населения Беларуси. Однако стоит заметить, что диктаторские режимы нередко держатся на молчаливом одобрении большинства, будь то в добровольном или принудительном порядке. Судя по всему, социальный протекционизм, предложенный Лукашенко в качестве альтернативы «разрушительному хаосу демократии» начала 90-х по-прежнему остается приемлемым для населения.

Кроме того, как и в большинстве авторитарных стран государство контролирует основные информационные ресурсы: телеканалы, радио, прессу и интернет. Даже несмотря на то, что уровень проникновения интернета в Беларуси превышает 50%, основным провайдером является государственный монополист «Белтелеком» (на середину 2012 году его пользователями являлись 4,3 млн человек). До недавнего времени «Белтелеком» также контролировал поступление информации в страну через внешние интернет-шлюзы. С 1 декабря 2010 года в стране появился еще более крупный Национальный центр обмена трафиком (НЦОТ). Предприятие будет курировать Единую республиканскую сеть передачи данных, объединив практически все «гражданские» сети передачи данных в стране. И, как не трудно догадаться, курирует НЦОТ будет Оперативно-аналитический центр при Президенте Республики Беларусь. К слову, в Беларуси с начала 2010 года официально действуют «черные списки» запрещенных сайтов, куда, например, входят такие оппозиционные ресурсы, как charter97.org и belaruspartizan.org. В общей сложности в список попали порядка 80 сайтов.

Впрочем, несмотря на приемлемость государственной модели, предложенной Лукашенко, среди большинства белоруссов, в последние годы стало наблюдаться отторжение личности самого президента. Об этом, в частности, свидетельствуют опрос НИСЭПИ, под общим названием «Эрозия образа сильного лидера». Так, в декабре 2010 года рейтинг Лукашенко составлял 53%, в марте 2011 года — 42,9%, в июне того же года — 29,3%, а уже в сентябре — 20,5% (исторический минимум). Затем рейтинг стал выравниваться и даже расти, однако так и не достиг даже 40-процентной отметки. На сентябрь 2012 года рейтинг Лукашенко составил 31,6%.

Хотя белоруссы теряют веру в сильного лидера и в олицетворявшего его долгое время Александра Лукашенко, реальной альтернативы ему в среде оппозиции они не видят. Согласно сентябрьскому исследованиям НИСЭПИ, ответы на вопрос: «если бы президентские выборы проводились завтра, то за какого из нижеперечисленных кандидатов вы бы проголосовали?» распределились следующим образом:

• Александр Лукашенко — 34,5%
• Андрей Санников — 6,1%
• Владимир Некляев — 5,3%
• Сергей Сидорский — 5,0%
• Александр Милинкевич — 4,9%
• Александр Козулин — 3,4%
• Зенон Позняк — 2,7%
• Анатолий Лебедько — 2,4%
• Михаил Мясникович — 1,8%
• Владимир Макей — 1,0%
• Сергей Калякин — 1,2%
• Затруднились с ответом — 31,7%.

Эти цифры говорят об одном: снижение популярности Лукашенко не произошло за счет роста рейтинга оппозиции (совокупный рейтинг всех кандидатов — 33,8% — все равно не превосходит рейтинг белорусского президента), а в большей степени за счет увеличения числа тех, кто не видит ни в одном из кандидатов человека, представляющего их интересы.

Раздробленная оппозиция

Особенностью политического климата Беларуси (в отличие, например, от России) является достаточно большое количество оппозиционных партий. Всего в стране зарегистрировано 15 партий, из них 9 – оппозиционные, в том числе: БНФ, Белорусская социал-демократическая Громада, Белорусская социал-демократическая партия (Громада), Объединенная гражданская партия (ОГП), Белорусская партия объединенных левых, «Справедливый мир» (бывшая Партия коммунистов белорусская), Консервативно-христианская партия — БНФ, Социал-демократическая партия народного согласия, Белорусская партия «Зеленые», Либерально-демократическая партия.

В случае Беларуси политический плюрализм привел к размыванию голосов оппозиционного электората. Так, одна из первых партий Беларуси — БНФ — раскололась декабре 1999 года. Прежний лидер Зенон Позняк (справа) вместе с частью прежних членов БНФ образовал новую партию

Формально в стране поддерживается политический плюрализм, за отсутствие которого та же Россия часто подвергается критике, как со стороны Запада, так и со стороны внесистемной оппозиции. Однако в случае Беларуси плюрализм привел к размыванию голосов оппозиционного электората. Большинство белорусских партий представляют собой, скорее, политические клубы — рейтинг ни одной из них не превышает 5%. В целом, белорусская политическая культура имеет ярко выраженный антипартийный характер, а выборное законодательство не стимулирует граждан объединяться в движения и регистрировать партии. Кроме того, публичные выступления белорусского президента и вся сила его пропагандистской машины направлены на то, чтобы маргинализировать и дискредитировать оппозиционные партии. Впрочем, внутрипартийные разногласия и неспособность партий договориться между собой только помогали Лукашенко.

Так, одна из первых партий Беларуси — БНФ — раскололась декабре 1999 года. Прежний лидер Зенон Позняк вместе с частью прежних членов БНФ образовал новую партию под названием Консервативно-Христианская Партия — БНФ. После раскола рейтинг БНФ упал. В конце 2003 года БНФ поддерживали 2,5 %, а КХП-БНФ — 1,8 %.

Несколько партийных кризисов пережила и БСДП (Громада): в 1996 году при попытки объединения с Партией народного согласия ее покинули группа лидеров, включая Олега Трусова, Виктора Гончара и Геннадия Карпенко (последние ушли в Объединенную гражданскую партию). В 2001 году из-за непрекращающейся внутрипартийной борьбы от партии откололась практически половина ее членов. В той или иной степени кризис продолжается до сих пор.

Тем не менее, в мае 2007 года оппозиционные партии смогли сформировать коалицию — Объединенные демократические силы (ОДС). Однако на выборах в Народное собрание и 2008 и 2012 годов ни один из представителей оппозиционных партий в белорусский парламент не прошел. Более того, последние выборы, проходившие 23 сентября этого года, были оппозицией бойкотированы. Однако, как отмечает бывший офицер ГРУ Владимир Бородач, сегодня находящийся в политической эмиграции в Германии, даже в том, как объявить бойкот у оппозиции не было единого мнения: «Отсутствие единства — главная беда нашей оппозиции, да и всей страны».

Профессор Рэдфордского университет Григорий Иоффе, специалист по постсоветскому пространству и автор исследования о Беларуси, так объясняет патовую ситуацию, сложившуюся в оппозиционной среде: «Проблема белорусской оппозиции в том, что ее олицетворяют люди, подотчетные различным спонсорам, в том числе европейским. Многие из них живут за пределами Беларуси и чувствуют себя вполне комфортно. Многим из них нужен Лукашенко, потому что на борьбу с ним они получают приличные деньги. Благодаря ему они могут назвать себя борцами с режимом. Если он исчезнет, кому они будут нужны?».

По мнению Анатолия Лебедько, самой большой проблемой оппозиции являются возможности коммуникации с людьми. «Любые попытки немедленно пресекаются государством и подавляются, — отмечает Лебедько. — Только раз в четыре года оппозиции предоставляется возможность выступить на государственном телевидении и радио. Это выступление представляет собой пять минут в записи на ТВ и столько же на радио во время парламентской кампании. И то без всякой гарантии, что выступление выйдет в эфир. К примеру, во время последней такой кампании, прошедшей в сентябре текущего года, 34 выступления кандидатов в депутаты от ОГП так и не вышли в эфир».

Как в последнее время происходит в России, где власти напрямую обвиняют оппозицию в получении денег от западных организаций, включая Госдепартамент США, в Беларуси президент Лукашенко не находит лучшего объяснения деятельности оппозиции, как назвать ее «пятой колонной». Комментируя бойкот оппозиционных партий на последних парламентских выборах, он, например, заявил: «Я часто говорю: это не оппозиция. Оппозиция будет бороться, бороться за власть, за интересы народов или еще за что-то. Это пятая колонна, они действуют в интересах определенных сил, которые порой находятся за пределами нашей страны. Оппозиция будет бороться, пятая колонна — дестабилизировать обстановку, в том числе и такими методами».

Еще одной проблемой оппозиции является отсутствие однозначного лидера — компромиссной фигуры, приемлемой для всех оппозиционных сил. Для создания подобного политического вакуума вокруг себя Лукашенко приложил немало усилий, включая физического устранение соперников (яркой альтернативой ему мог бы стать, например, уже упоминавшийся Виктор Гончар, пропавший без вести в 1999 году).

Бывшие кандидаты в президенты Беларуси Николай Статкевич (слева) и Андрей Санников (справа) были арестованы после протестного митинга 19 декабря 2010 года и приговорены к тюремному заключению. В то время как Санников был помилован и выпущен на свободу этой весной, Статкевич продолжает отбывать срок в колонии

Более мягкий метод политической борьбы, по версии белорусского президента, — это заключение оппонента в тюрьму. На сегодняшний день почти все представители белорусской оппозиции имеют в своей биографии тюремные приговоры, не говоря уже о многочисленных задержаниях. Один из последних примеров — история Андрея Санникова, бывшего замминистра иностранных дел Беларуси и лидера движения «Европейская Беларусь». Согласно официальным данным ЦИК, в президентских выборах 2010 года он занял второе после Лукашенко место (2%). Впрочем, данные экзит-поллов TNS свидетельствуют о том, что он мог набрать до 14% голосов.

В ходе массового протеста, состоявшегося после президентских выборов в ночь с 19 на 20 декабря 2010 года, Санников был задержан. По обвинению в организации массовых беспорядков, он был приговорен к пяти годам  лишения свободы в колонии усиленного режима. 11 января 2011 года Amnesty International признала его узником совести. По словам Ирины Халип, супруги Санникова и журналиста «Новой газеты», в тюрьме экс-кандидата пытали, угрожали расправой его семье, добиваясь подписания прошения о помиловании на имя президента Лукашенко. Спустя время, под воздействием угроз и физического насилия, Санников такое прошение подписал. Как впоследствии заявила Ирина Халип, это была личная месть Лукашенко Санникову за насмешку, которую он позволил себе во время своей предвыборной кампании: одним из ее слоганов стала фраза «Сменим лысую резину» (намек на лысину Лукашенко).

Картину дополняет еще и такая деталь: накануне президентской кампании, в сентябре 2010 года, основателя оппозиционного сайта charter97.org Олега Бебенина нашли повешенным на своей даче. Именно он должен был возглавить предвыборный штаб Санникова. 14 апреля 2012 года под влиянием санкций Евросоюза Санников был освобожден из исправительной колонии, а в конце октября он получил политическое убежище в Великобритании.

Однако в тюрьме продолжает находится Николай Статкевич — единственный из задержанных экс-кандидатов в президенты и единственный, кто категорически отказывается подписывать прошение о помиловании. Статкевич является лидером Белорусской социал-демократической партии (Народная Громада), которая с 2005 года действует в статусе оргкомитета. Как и другие участники митинга протеста был избит и арестован 19 декабря 2010 года. Также признан Amnesty International политическим заключенным. В мае 2011 года был приговорен к шести годам колонии усиленного режима, получив самое строгое наказание из всех участников дела о протесте.

Год назад Статкевичу удалось прорвать информационную блокаду и передать на свободу так называемые «политические письма», из которых стало известно, в каких тяжелых условиях проходит жизнь заключенного. За эту выходку администрация колонии в судебном порядке ужесточила режим содержания Статкевича — три года тюрьмы строгого режима. По словам Марины Адамович, жены Николая Статкевича, он был признан «злостным нарушителем режима». «Ему положена в день только одна часовая прогулка, одно короткое свидание в год и одна бандероль в год», — пояснила она в интервью «Интерфаксу».

На Статкевича регулярно оказывается давление с целью добиться прошения о помиловании, однако в июле этого года Статкевич сделал заявление, в котором потребовал от белорусских властей больше не обращаться к нему с вопросами о прошении. На сегодняшний день он является единственным экс-кандидатом в президенты, который находится в заключении по делу 19 декабря.

Вопреки обывательскому представлению, далеко не все люди ценят материальные вещи. «Мои года – мое богатство». Люди коллекционируют впечатления, накапливают опыт, готовы платить материальными вещами за нечто нематериальное, например, помогают нуждающимся вовсе не потому, что ждут чего-то материального же взамен, а для того, чтобы как-то выглядеть в собственных глазах, или в глазах окружающих. Даже Робинзон у Даниеля Дефо, или «Единственный» у Макса Штирнера владели собственностью. Но Маркс научил разделять собственность и капитал, или личную собственность и общественную – собственность на средства производства. То, как человек выглядит в глазах других людей – репутация или имидж, это тоже собственность. Причем, репутация и имидж могут быть личной собственностью человека, а могут быть его капиталом. Различать это довольно просто. Твоя личная репутация делает тебя кредитоспособным в личной жизни. Ты можешь попросить соседа помочь с ремонтом в своей квартире – передвинуть шкаф, если это не под силу самому, или подержать лестницу, пока ты что-то прикручиваешь к потолку. И если ты пользуешься хорошей репутацией у соседей, то тебе не откажут в помощи без уважительных причин. Могут даже дать взаймы до получки. Но вот этой личной репутации уже может оказаться мало, если нужно организовать всех жителей подъезда на наведение порядка в подъезде, или на прилегающей к дому территории. Чтобы собрать всех соседей на субботник, или для коллективного давления на ЖЭС, нужно пользоваться общественным уважением и доверием. Даже на таких маленьких делах возможна капитализация личной репутации. Человек, способный собрать талаку, субботник, организовать коллективный протест обладает не просто репутацией хорошего человека, которому можно помочь, которому можно доверять, но социальным капиталом. Он может конвертировать свою репутацию в коллективное действие – сделать что-то такое, чего не мог бы сделать в одиночку, но что могут сделать многие люди, объединившиеся благодаря его слову, откликнувшиеся на его призыв. Соответственно, социальный капитал можно измерять по числу людей, которые готовы прислушаться к слову человека, довериться его призыву, откликнуться на призыв действием.

Некоторым социальным капиталом владеют лидеры местных сообществ, на призыв которых готовы откликнуться десятки соседей. Огромным капиталом обладают национальные лидеры, которые могут призвать миллионы людей выйти на площадь, стать в цепь неравнодушных людей, выстроиться в цепь через все три страны Балтии, как это было в последний год существования СССР. У Папы римского нет дивизий, но есть огромный социальный капитал, и его слово для католиков значит очень много. И если он инвестирует часть своего социального капитала вместе другим социальным «капиталистом» Лехом Валенсой в Польшу, то всей военной мощи Войска Польского вместе с Советской Армией не хватит, чтобы им противостоять.

Беларусь социально-ориентированное государство, в котром очень не любят капиталистов и капитал, в том числе и социальный. Просто капиталистов, особенно коррумпированных, уже научились терпеть, а вот к социальному капиталу очень нетерпимы. В социальном государстве нет места «социальным капиталистам», все должны быть «социальными пролетариями». Если у кого-то начинает расти известность, популярность, укрепляться репутация, то сразу же найдётся так много «экспроприаторов», которые начнут раздирать эту репутацию на части, растаскивать и «экспроприировать».

Репутационные разборки, и даже репутационные войны стали популярным развлечением в нашей стране, особенно в эпоху интернета. Можно было бы даже заняться их изучением и анализом. Можно вспомнить репутационные войны против Зенона Позняка, Александра Козулина, кампанию «Отбеливатель М». Можно было бы, если бы у меня к этим война был только познавательный интерес, но сейчас я сам становлюсь объектом экспроприяции репутации.

Я не бедный человек, в материальном смысле нахожусь где-то в среднем слое среднего класса по минским меркам или по «паритету покупательской способности», т.е. имею в личной собственности то, что есть у подавляющего числа минчан. Причем, имею все необходимое для жизни, но в основном благодаря скромным бытовым запросам, а не стабильным доходам. У меня нет акций, средств производства, т.е. обычного капитала. Единственный мой капитал – социальный.

Все, чем я владею в этом смысле, это слово. Я могу говорить, и меня слышат люди. У меня есть блог в ЖЖ, число фрэндов в нем остановилось на пороге тысячи, и блог так и не стал тысячником. В ФБ две с половиной тысячи фрэндов – это очень скромно для социальных сетей. Еще есть передача на БелСАТе, которую кто-то смотрит. Несколько независимых СМИ регулярно интересуются моими комментариями по разным поводам, время от времени берут интервью, размещают статьи. Я могу говорит, и мои слова разносятся в СМИ. Но то, как эти слова воспринимаются и понимаются зависит от моей репутации. Не на 100%, конечно, но в очень значительной степени.

Мне есть с чем сравнивать. В 1994 году я был совсем никому не известен, значит, не имел репутации, но много писал в СМИ, выступал по ТВ, тогда еще относительно свободному, на радио «Беларусская маладзёжная», перед ее ликвидацией. Тогда мои слова воспринимались в чистом виде, что сказал, то и понималось, или не понималось. Теперь совсем иначе. Все чаще по реакции на свои слова я вижу, что реагируют не на то, что я говорю, а на то, что это говорю я. Это очень забавно. Бывает так, что критик или оппонент яростно возражает мне, а по содержанию повторяет то, что я сказал, только своими словами. Репутация бежит впереди человека. И реагируют на репутацию, а не на то, что человек делает или говорит. Более того, из-за репутации могут вообще не восприниматься слов и действия. Встречают не по одежке, а по репутации. В постиндустриальную эпоху во всем мире, представители всех слоев и страт одеваются почти одинаково, а индивидуальные различия во внешнем облике волнуют людей все меньше. Но одежду можно легко сменить, а вот поправить репутацию бывает очень не просто.

Береги честь с молоду, советовали в старину. Потому что каждый человек сам отвечает за свою репутацию, но только тогда, когда речь идет о репутации как о личной собственности, а вот, когда репутация становится общественным достоянием, когда репутация становится социальным капиталом, это уже общественная собственность. И меняется репутация отдельного субъекта усилиями очень многих людей. В конце концов, если сотня людей говорит о человеке одно и то же, то человек, в силу присущего ему конформизма и социальной зависимости, может сам начать верить в сказанное, независимо от того, какую правду он о себе знает.

Вот характерный пример. В сотнях комментов, на самых разных сайтах, по любому поводу, высказывается один и тот же тезис – Мацкевич теоретик, он только говорит, а ничего не делает, он просто виртуальный персона, ни на что не влияет, от него ничего не зависит. Мне так часто приходится это слышать, что я время от времени начинаю сомневаться в собственной реальности.

Нет, я помню, что я делал (и то, что говорил, тоже помню, но сейчас веду речь о делах)! Помню, что делал в ОГП или в Хартии 97. Но когда мои упоминания об этом отрицаются просто утверждениями, что меня там не было, я начинаю думать, что, может быть, и правда! Может я сильно преувеличиваю свое значение, свою значимость! Это распространенный порок многих людей – преувеличивать свою значимость. И хотя я в юности был увлечен Кастанедой, специально тренировал избавление от чувства собственной важности, видимо, еще много осталось. А потом, все же включается критическое мышление.

Вот, скажем, некий интеллектуал уже второй год всем рассказывает какой я плохой. Самозваней, который ничего не может, ни на что не влияет. И рассказывая это одновременно обвиняет меня в том, что я сорвал принятие Беларуси в Болонский процесс, чем принес стране неисчислимые бедствия! И мне во что, в данном случае, поверить? В то, что я ни на что не влияю и ничего не могу, или в свое могущество, в то, что я могу помешать принятию страны в почтенную международную организацию? Нет, чтобы я не зазнавался, тот интеллектуал приписывает вину не мне одному, а группе людей, но, поскольку все они, по мнению того же интеллектуала, такие же невлиятельные, и вообще – никто, то я это все равно, я ли такой могучий, или кучка интриганов, к которой меня причисляют.

Или другой интеллектуал. Я видел его в последнее время только на публичных лекциях Летучего университета. Несколько раз между нами возникала короткая перепалка репликами. Я не читал его трудов в последнее время, хотя когда-то наши тексты встречались в сборнике под одной обложкой. И тут я с удивлением обнаруживаю, что он-то читает мои тексты, слушает записи моих лекций! О! Это же здорово! Пусть он все прочитанное понимает по-своему, не соглашается и нападает (я не могу назвать это критикой), но ведь имеет право! Да и я не стану настаивать на том, что мои тексты идеальны, а поступки безупречны! Однако, лейтмотивом памфлета этого интеллектуала снова тот же тезис выступает – Мацкевич виртуальный персонаж, ничего не делает – только говорит, ни на что не влияет! И как мне это понимать от человека, который ходит в созданный мною Летучий университет, причем, не только на публичные лекции, но и на один из базовых курсов, и смотрит видео лекций на дистантной платформе? Ведь не я хожу в места, организованные им, а он приходит в места организованные мною! И кто из нас ничего не делает? Кто из нас виртуальный?

Я уже написал выше, что слово, это единственное что у меня есть из собственности на средство производства. Все, что я делал в своей жизни, я делал не сам, не один, а в коллективе, с помощью других людей. В молодости всегда был одним из многих в разных командах, становясь старше, по мере накопления социального капитала, все чаще становился тем, кто собирает команды и коллективы. Я говорю, меня слушают и понимают, я ставлю цели, находятся те, кто готов эти цели считать и своими тоже, я формулирую задачи, мои коллеги включаются в их решение. Я зову, ко мне присоединяются. Это все обычное дело, так бывает всегда и везде. Но почему я никак не могу избавиться от репутации «теоретика», виртуального говоруна?

Мне приходится об этом думать уже по тому, хотя бы, что все запланированное мною я сам никогда не смогу сделать. Это под силу только коллективам людей, иногда сплоченным командам, а иногда аморфным слабо структурированным движениям масс людей.

Я не могу сам сделать команду аналитиков. Это может сделать коллектив АГТ-ЦСИ.

Я не могу сам сделать ЕвроБеларусь, это под силу десяткам людей из нескольких больших и маленьких НГО. ЕвроБеларусь это сообщество разных людей, с разными взглядами на жизнь, разных профессий и политических взглядов.

Я не могу сам сделать Летучий университет. Десятки людей несут организационные обязанности, десятки читают лекции, сотни слушателей посещают.

Я не могу сам сделать Национальную платформу гражданского общества. Это под силу тысячам граждан, активных и ответственных.

Да, что там говорить, я сам не могу даже сделать свои телепроекты: «Безумное чаепитие» и «Размову» на БелСАТе. И ими занимаются многие люди.

А что я могу сам? Кое-что могу.

Могу предложить метод анализа и понимания ситуации в стране, чтобы АГТ-ЦСИ, а потом ЦЕТ, могли стать лучшей аналитической структурой в стране. Могу предложить. А реализуется это только потому, что мои коллеги это предложение понимают и принимают.

Могу предложить программу Культурной политики. Но из бумажной продукции и устного предания эта программа может стать действенной если ее принимают как руководство к действию десятки организаций ЕвроБеларуси и участник создания Летучего университета. А чтобы они могли это принятькак программу, им пришлось найти в себе силы и желание читать то, что я пишу, слушать то, что я говорю. Читать и слушать, но и анализировать, критиковать, улучшать и совершенствовать.

Могу задумать и предложить идею и сформулировать миссию Летучего университета. Точнее, могу задумать и предложить идею университета. Но сделать его можно только огромной талакой, усилиями большого сообщества преподавателей, студентов, менеджеров, стейкхолдеров и бенифециариев. И нужно годами вести коммуникацию, пока это большое сообщество не начнет двигаться, шевелиться, делать. И делает оно вовсе не то, что я задумал в одиночестве, а реализуя еще и свои задумки, свои мечты.

Могу предложить Стратегию 2015. Могу, но пока не хочу. Помня судьбу стратегий 2006 и 2012. Ведь что я могу один в этом плане? Ничего не могу. В моем распоряжении только слово.

Вот Национальная платформа гражданского общества могла бы. Она уже и так показала, что она многое может. Но станет ли Национальная платформа меня слушать? Зачем ей это? Ведь не стала же меня слушать ОГП! И Хартия 97 не стала! А почему должна слушать Национальная платформа? Только потому, что когда-то я предложил ее создать? Подумаешь! Это же так, просто слова, теория. Когда я впервые озвучил замысел Национальной птатформы, устно изложил на Конгрессе Ассамблеи НГО, то в журнале Ассамблеи появилась в ответ статья, которая называлась «Стратэгiя для нiкога». Прошло некоторое время и Национальна платформа гражданского общества из мечты и замысла стала превращаться в реальность. Во как!

А вдруг сейчас мои слова будут услышаны и поняты? Вдруг Национальная платформа станет той, какой задумывалась? Станет действительно влиятельной силой, которая сможет формировать ситуацию в стране, направлять политику, определять историческую перспективу Беларуси! От десоветизацию через беларусизацию к европеизации нации и страны! Нет, конечно нет! Невозможно такое! Маловероятно!

Маловероятно? Значит, все же, хоть немного вероятно? А вдруг?

Как этого не допустить? Очень просто! У автора всей затеи очень плохая репутация. Его все не любят и даже некоторые боятся. Нужно еще укрепить эту репутацию, и ему никто не поверит.

Ведь он теоретик – только говорит, и ничего не делает! Эту часть репутации поддерживать легче всего, просто не надо обращать внимание на то, что он делает, не помнить сделанного. А он сам заявил, что его задача «Думать Беларусь», вот и пусть думает.

Он же не методолог, а самозванец! Это тоже легко. Других методологов в стране нет, значит нет судей. В 80-х интернета не было, и публикации затерялись, а то, что он сам не написал про себя да сборника «ММК в лицах», нам только на руку. Да, и не забыть, что методология вообще ерунда какая-то, на Западе нет никаких методологов, и у нас не должно быть.

Он не любит беларусов. Тут сложнее, тут надо повыдергивать цитат из контекста и сложить так, чтобы любой читатель принял это на свой счет. Правда, Мацкевич за словом в карман не лезет, и таких цитат можно надергать много.

Он не любит Беларусь. И родился не здесь, и по-русски говорит и пишет, Позняка не любит. Это запросто.

В общем, плохой человек! Спросите кого хотите, вам каждый скажет!

И все-таки! А вдруг! Вдруг найдутся те, кто его услышит, и поймет? И присоединиться! И начнут сотни людей делать Университет, тысячи Национальную платформу, сотни тысяч начнут от политиков требовать рационального, прагматичного и реального дела и действия? И не помогут ни тезисы о «теоретике», о любви и нелюбви!

Остается одно: «Слово и дело!» Это, как бы правильнее это назвать? Это ябеда. Так в России называли доносы о свержениях и покушениях, о хуле на государя императора. Конечно, доносительство еще не забыто с советских времен. И в родной Беларуси традиции доносительства очень сильны, а Бегун и Бовш чуть не стали национальными героями Вандеи. Но донос это так неинтеллигентно! Да и кому доносить? Якубовичу что ли, или Пролесковскому с Радьковым? Нет, не поможет!

Может Подоляка нанять? И наполнить букву «М» в «Отбеливателе» другим содержанием? Дороговато будет!

Что делать?

А вот это уже вопрос методолагам! Что делать, что делать! Я вам скажу: Учиться, Читать, Думать! Своим умом думать, а не верить всякой ерунде! Думать и разбираться. Благо есть с чем. А репутация? Так что, репутация! Читайте и слушайте, что я пишу и говорю. Смотрите, что я делаю. Соотносите одно с другим. Поговорите с людьми, тему, кто в команде, в сообществе, в движении.

И давайте делать вместе! Работы полно, работников мало.

Владимир Мацкевич, источник “ЖЖ В.Мацкевича“